Так, держась за руки, они вплотную подошли к полковнику и молча, с мечтательной улыбкой стояли, будто любуясь происходящим.
Потом, не выдержав, подвинулись еще ближе и с двух сторон полуобняли Шуру, которая всхлипывала, тяжело дыша, уткнувшись в плечо мужа.
- Да что ж ты дрожишь-то, дурешка моя? - Женщина ласково положила руку Шуре на затылок и вдруг совсем другим тоном обеспокоенно повторила: - Что ты опять дрожишь?
Она низко нагнулась и что-то шепнула Шуре в самое ухо, и Шура сказала: "Да", и полковник почувствовал, как ее руки отпустили судорожно захваченные складки шинели, и Шура высвободилась, оперлась на плечо девушки. Девушка дружелюбно обернула свое белесое лицо и сказала:
- Ничего, это у нее скоро пройдет, тогда она опять к нам придет. Вы за нами не ходите. Обождите немножечко.
Согнувшись и опираясь на подругу, Шура скрылась в темпом квадрате двери кузни, занавешенном двумя рогожами.
- Вы, значит, нашей Шуры муж? - словоохотливо начала оставшаяся с полковником женщина.
Полковник не видел в наступившей темноте ее лица. Голос был удивительно слабый, немного надтреснутый, но все-таки мелодичный и успокаивающий.
- Почему ее увели, вы не знаете? - растерянно спросил полковник.
- Нехорошо стало. Да ничего, теперь-то не страшно. Немножко полежит, в себя придет, и так-то лучше будет... Ох, очажок-то мой замирает.
Она поспешно отошла и присела перед трепетавшим среди кирпичей огнем, поковыряла палочкой, осторожно подсовывая новую щепочку, и, щурясь на огонь, продолжала, улыбаясь:
- И как вы только нас нашли? Просто счастье. Мы и мечтать боялись с Шурой про вас. А вы нас прямо на дороге повстречали.
- Вы все вместе были? - спросил полковник. - На работах, да?
- А как же! Мы подруги. На торфе были. Мы немцам торф резали-резали, сушили-сушили, а после и подожгли в девяти местах. Все боялись - не разгорится. А он как взялся, так, думали, и сами не уйдем... - Она покачала головой и тихонько рассмеялась. - По горящему торфу мы и убежали. В дыму-то ничего не разобрать. Убежали и вот через болота пошли колобродить. Родные мои! Уж мы ходили-ходили, плутали-плутали... Вы знаете, который день мы идем?